Евгений баратынский: стихи

Золотой век русской поэзии

Первые десятилетия XIX века принято называть «Золотым веком» в истории развития русской национальной литературы, потому что это время оказалось удивительно богато на появление новых авторов, поэтов и прозаиков, прекрасно владевших русским языком и затронувших в своих произведениях актуальные философские и гражданские темы. Конечно, главной звездой той эпохи остаётся на все времена Александр Сергеевич Пушкин, но даже на фоне его дарования не меркнут и остальные представители нашей словесности: К. Рылеев, А. Одоевский, В. Кюхельбекер, А. Дельвиг, Ф. Тютчев и другие.

После наполеоновских войн, завершившихся победой русского оружия, империю охватила война патриотического подъёма. Французский, язык врага, утратил свои позиции основного языка светского общения, и молодые дворяне обратились к малоизвестному для себя богатству родной русской речи. Вместе с тем на смену строгому стилю классицизма пришла новая художественная концепция — романтизм, которому присуще более живое, красочное и возвышенное описание сильных характеров, бурных эмоций, а также интерес к природе, к простому человеку, к фольклору и сказкам.

Евгений Баратынский не имел специального филологического или философского университетского образования. Выходец из богатой московской купеческой семьи, он был отправлен на учёбу в Санкт-Петербург, в пажеский корпус, но, не окончив обучения, был отчислен за недостойное поведение. Впоследствии служил, дальше не учился, увлёкся поэзией и совершенствовался в этом увлечении самостоятельно, вдохновляясь примером своих друзей и единомышленников, в числе которых был и Пушкин, высоко ценивший стихи Баратынского и поддержавший его литературные опыты.

Андрей Тавров

Травматизм жизни и терапия поэзии

Мы ничего не поймем в поэзии, если забудем о травматизме жизни. Жизнь любого человека в любых обществах содержит несколько травматических моментов, которые, будучи использованы правильно, ведут к расширению дыхания, возрастанию мудрости и жизнестойкости, наведению зрения на резкость, осознанию себя и мира. Это рождение, болезненное и для ребенка и для роженицы, это подростковая «ломка», это начало сексуальной жизни, это безответная любовь, это взросление, это встреча (или невстреча) с Богом, это смерть близких, это своя старость и смерть

Обратите внимание, что поэзия всегда возникала именно в этих травматических точках, и целью ее было обозначить и дать силы для преодоления этих кризисов. «Болящий дух врачует песнопенье…» по Баратынскому

И врачующая сила песнопенья – как раз тот критерий, который может отделить поэзию от непоэзии. «Люди, когда умирают, поют песни» в отличие от трав и животных – у Хлебникова. И песня преображает природу смерти. Песня плюс смерть не равна смерти без песни. Что-то в ней меняется, перевертывается. Преображается.
Рождение ребенка сопровождалось песнями и стихами, брак, любовь, смерть породили к жизни такие шедевры, как эпиталаму Катулла, стихи Гомера, лирику позднего Пастернака… Травма, травма, травма. Контакт с травмой встроен в природу стихотворения, оно нацелено на травму, оно само травматично, но, начинаясь с травмы, оно приходит к терапии. И проводит вместе с собой слушателя, участника травмирующего события. Счастье всегда несет в себе зерно травмы, а травма бредит выздоровлением.
Конечно, можно делать вид, что травматизм жизни ушел, что психологи и современные способы проживания жизни устранили их, если и не совсем, то в достаточной степени, чтобы об этом травматизме больше не говорить. Наше общество делает вид, что травмы, о которых шла речь, не ступени к возрастанию и пробуждению духа, а некие досадные случайности, от которых лучше застраховаться или поскорее избавиться при помощи психоаналитика. А ведь травма – это двери в иное, более высокое пространство человеческого бытия. Но для того, чтобы в нее войти нужна поэзия.
Дело в том, что ситуация кризиса всегда в социуме была парной – песня рождение, смерть песня, любовь песня, и этот комплекс изменял природу и травмы жизни и природы поэзии. Поэзии\я в этом комплексе была иной, большей, животворящей, жизнетворящей, а жизненная кризисная ситуация также преображалась – от тупиковости к просветлению, от безысходности к выходу, от боли и отчаяния к полету и примирению. Сегодня эта связь игнорируется и вульгарный материализм, так похожий на тот, что мы пережили при советской власти, но который теперь обеспечен французской философией и университетской идеологией, разрывает целокупные пары жизни, ее узлы, отделяя «песню» от «проблемы». Благодаря такому отделению чудесный сплав жизни и пения, слезы и улыбки, отчаяния и полета над ним, разрывается и каждая из составляющих – песня и жизненная ситуация – теряют основное, заданное в единстве. Теряют терапевтические возможности, теряют неподдельную природу единого слова-жизни, где каждый участник пары врачует и выправляет вывихи другого. Теряют участие в поле бесконечного потенциала, в преодолении очевидности, теряют право на чудо. Это все равно, что научиться дышать одними вдохами или выдохами. Стихотворение, ставшее «текстом», вписанным в „контекст“, может слегка занять наше воображение, затронуть некоторые области интеллекта, но терапевтического эффекта лишено. Оно все более укатывается на периферию человеческого бытия вместе с нарастающим коллективным вниманием человеческого ума к этой периферии, которое с некоторых пор поддерживается и, более того, объявляется единственно хорошим тоном. Я мог бы это понять, если бы мы победили смерть, болезнь, отчаяние, самоубийство, любовную лихорадку. Но во первых – я не думаю, что их нужно побеждать – эти удивительные вещи жизни, без которой она перестала быть жизнью, заставляющей нас при их помощи выбирать – лучшее. А во вторых…
Разве люди перестали умирать? Страдать? Любить? Рождаться? Умирать от голода? Болеть неизлечимыми болезнями? Сходить с ума от страсти?
Кто войдет в эти жизненные клубки как в единство, чтобы выправить, утешить, поднять? «Текст»? Не думаю. Он не оттуда вышел и туда ему вход закрыт. У него на это просто нет сил.
А значит врачующее стихотворение не умерло, но насильно разлучено с жизнью. О силах, разлучающих их, можно было бы написать отдельно как об изощренной форме коллективного безумия, пока что только скажу, что они, эти силы, иллюзорны, временны.

Из книги „Письма о поэзии. Статьи, эссе“. (М., 2011)

«Чудный град порой сольётся» Е.Баратынский

«Чудный град порой сольется» Евгений Баратынский

Чудный град порой сольется Из летучих облаков, Но лишь ветр его коснется, Он исчезнет без следов. Так мгновенные созданья Поэтической мечты Исчезают от дыханья Посторонней суеты.

Анализ стихотворения Баратынского «Чудный град порой сольется»

Евгений Баратынский является классиком русской литературы, чьи произведения высоко ценили такие известные поэты, как Александр Пушкин и Михаил Лермонтов. Вместе с тем, стихи Баратынского для первой половины 19 века были достаточно новаторскими и необычными, поэтому многие литературные критики весьма прохладно отзывались о его творчестве, которые было загадочным и словно бы обращенным внутрь. В этом нет ничего удивительного, так как судьба Баратынского сложилась достаточно трагично. В юности из-за глупой выходки он был исключен из пажеского императорского корпуса без права в будущем занимать государственную должность. В итоге, как позже вспоминал сам поэт, у него было два пути – идти в солдаты, чтобы, возможно, к концу жизни дослужиться до офицера, либо стать поэтом.

Личная драма, пережитая в 15-летнем возрасте, отразилась не только на всей последующей жизни Баратынского, но и на его творчестве, которое было неровным, импульсивным и достаточно непредсказуемым. Однако Пушкин после знакомства с поэтом отметил, что он один из немногих, кто умеет думать и поэтически излагать свои мысли. Впоследствии, будучи уже достаточно известным литератором, Баратынский все же сумел сделать небольшую карьеру на государственной службе, куда был допущен благодаря хлопотам влиятельных родственников. Но это не сделало его более счастливым и уверенным в себе. После женитьбы Баратынский мечтал лишь о тихой и уединенной жизни, поэтому отказал от дома многим своим друзьям, превратившись, по сути, в затворника. Именно к этому периоду жизни поэта относится стихотворение «Чудный град порой сольется», которое было написано в 1830 году.

С первых строк произведения поэт открывает читателям удивительный мир своих грез и фантазий. в которых «чудный град» вдруг неожиданно возникает из «летучих облаков». Отказавшись от шумных компаний и светских раутов, Баратынский действительно предается мечтам о том, что когда-нибудь сможет найти на земле такое место, где будет по-настоящему счастлив и свободен от условностей общества. Однако поэт понимает, что его мечты эфемерны, и волшебный город, нарисованный в воображении, моментально исчезает, когда «ветр его коснется», подразумевая под явлением природы свойство человеческого мозга в самые неподходящие моменты возвращать людей к печальной и мрачной действительности.

Стоит отметить, что, уединившись в своем загородном имении, Евгений Баратынский, приободренный дружескими советами известных поэтов, решает полностью посвятить себя литературе. Но постоянно находятся какие-то мелочи, которые отвлекают его от творчества и вызывают сильное раздражение. Это чувство преследует поэта повсеместно, поэтому в стихотворении «Чудный град порой сольется» автор проводит параллель между своими эфемерными мечтами и литературным творчеством, указывая на то, что точно так же поэтические мысли, навеянные грезами и воспоминаниями, «исчезают от дыханья посторонней суеты».

По воспоминаниям современников, брак и добровольное заточение пошли Баратынскому на пользу, он стал гораздо менее вспыльчивым и резким. А в его произведениях появилась даже некоторая романтичность. Тем не менее, стихи этого поэта по-прежнему оставались очень личными и понятными лишь тем людям, которые в своей жизни испытывали схожие чувства. Например, Александр Пушкин после публикации стихотворения «Чудный град порой сольется» выразил Баратынскому искреннюю благодарность за то, что в своем произведении он затронул проблему, так характерную для многих творческих людей. Однако читатели и критики того времени даже не удосужились понять, что именно хотел автор сказать этим коротким и емким произведением, какие чувства и эмоции в него вложил.

Евгений Баратынский: стихи по алфавиту

* Произведения школьной программы помечены знаком

А. А. Воейковой
А. А. Фуксовой
Алкивиад (Сумерки)
Ахилл (Сумерки)
Бал (поэма)
Бдение (элегия)
Безнадёжность
Бесёнок
Благословен святое возвестивший!.. (Сумерки)
Богдановичу (послание)
Бокал (Сумерки)
Больной
Болящий дух врачует песнопенье…
Буря (Завыла буря; хлябь морская…) (элегия)
Бывало, отрок, звонким кликом…
Были бури, непогоды… (Сумерки)
В альбом (Альбом походит на кладбище…)
В альбом (Вы слишком многими любимы…)
В альбом (Когда б вы менее прекрасной…)
В альбом (Когда б избрать возможно было мне…)
В альбом (Перелетай к веселью от веселья…)
В альбом Софии (Мила, как грация, скромна…)
В дни безграничных увлечений…
В пустых расчётах, в грубом сне…
В своих листах душонкой ты кривишь…
Веселье и горе (Рука с рукой Веселье, Горе…)
Весна (Мечты волшебные, вы скрылись от очей!..) (элегия)
Весна (На звук цевницы голосистой…)
Весна, весна! как воздух чист!.. (+ анализ)
Взгляните: свежестью младой…
Водопад (элегия) (+ анализ)
Возвращение (элегия)
Войной журнальною бесчестит без причины…
Вот верный список впечатлений…
Всё мысль да мысль! Художник бедный слова!.. (Сумерки)
Всегда и в пурпуре и злате… (Сумерки)
Где сладкий шёпот… (+ анализ)
Глупцы не чужды вдохновенья… (эпиграмма)
Гнедичу, который советовал сочинителю писать сатиры (Враг суетных утех…) (послание)
Д. Давыдову (послание)
Две доли (элегия)
Девушке, имя которой было Аврора
Девушке, которая на вопрос: как её зовут? отвечала: не знаю
Делии (элегия)
Дельвигу (Дай руку мне, товарищ добрый мой…) (послание)
Дельвигу (Напрасно мы, Дельвиг…)
Дельвигу (Так, любезный мой Гораций…) (послание)
Дельвигу (Я безрассуден – и не диво…)
Деревня (+ анализ)
Добрый совет (Живи смелей, товарищ мой…)
Догадка (элегия)
Дориде
Дорога жизни
Дядьке-итальянцу
Есть милая страна, есть угол на земле…
Ещё как патриарх не древен я… (Сумерки)
Запрос Муханову
Запустение
Застольная песня (Стихотворения, написанные совместно с другими поэтами)
Звезда (Взгляни на звезды: много звезд…)
Звёзды (Мою звезду я знаю, знаю…)
Здесь погребён армейский капитан…
Здравствуй, отрок сладкогласный!.. (Сумерки)
Из А. Шенье (элегия)
Из письма Н. В. Путяте
Истина (элегия)
Историческая эпиграмма
Итак, мой милый, не шутя… (послание)
К … (Как много ты в немного дней…)
К *** (Не бойся едких осуждений…)
К Алине
К Амуру
К Аннете
К Дельвигу на другой день после его женитьбы
К жестокой
К З. А. Волконской (Из царства виста и зимы…)
К Креницину
К Кюхельбекеру (послание)
К чему невольнику мечтания свободы?..
К–ву (Любви весёлый проповедник…)
К–ву. Ответ (послание)
К. А. Свербеевой (В небе нашем исчезает…)
К. А. Тимашевой (Вам всё дано с щедротою пристрастной…)
К. П. Брюллову (экспромт) (приписывается Баратынскому)
К… (Мне с упоением заметным…) (послание)
К… (Нежданное родство с тобой даруя…)
К… (Приятель строгий, ты не прав…) (послание)
Как ревностно ты сам себя дурачишь!..
Князю Петру Андреевичу Вяземскому (Как жизни общие призывы…) (Сумерки)
Когда исчезнет омраченье… (+ анализ)
Когда неопытен я был…
Когда придётся как-нибудь…
Когда, дитя и страсти и сомненья…
Кольцо. С. Энгельгардт
Коншину (Поверь, мой милый друг, страданье нужно нам…) (послание)
Коншину (Пора покинуть, милый друг…) (элегия)
Коттерии (Братайтеся, к взаимной обороне…)
Куплеты на день рождения Зинаиды Волконской (Стихотворения, написанные совместно с другими поэтами)
Л. Пушкину (элегия)
Лазурные очи