Прощание с халатом
Прости, халат! товарищ неги праздной,
Досугов друг, свидетель тайных дум!
С тобою знал я мир однообразный,
Но тихий мир, где света блеск и шум
Мне в забытьи не приходил на ум.
Искусства жить недоученный школьник,
На поприще обычаев и мод,
Где прихоть-царь тиранит свой народ,
Кто не вилял? В гостиной я невольник,
В углу своем себе я господин,
Свой меря рост не на чужой аршин.
Как жалкий раб, платящий дань злодею,
И день и ночь, в неволе изнурись,
Вкушает рай, от уз освободясь,
Так, сдернув с плеч гостиную ливрею
И с ней ярмо взыскательной тщеты,
Я оживал, когда, одет халатом,
Мирился вновь с покинутым Пенатом;
С тобой меня чуждались суеты,
Ласкали сны и нянчили мечты.
У камелька, где яркою струею
Алел огонь, вечернею порою,
Задумчивость, красноречивый друг,
Живила сон моей глубокой лепи.
Минувшего проснувшиеся тени
В прозрачной тьме толпилися вокруг;
Иль в будущем, мечтаньем окриленный,
Я рассекал безвестности туман,
Сближая даль, жил в жизни отдаленной
И, с истиной перемешав обман,
Живописал воздушных замков план.
Как я в твоем уступчивом уборе
В движеньях был портного не рабом,
Так мысль моя носилась на просторе
С надеждою и памятью втроем.
В счастливы дни удачных вдохновений,
Когда легко, без ведома труда,
Стих под перо ложился завсегда
И рифма, враг невинных наслаждений,
Хлыстовых бич, была ко мне добра;
Как часто, встав с Морфеева одра,
Шел прямо я к столу, где Муза с лаской
Ждала меня с посланьем или сказкой
И вымыслом, нашептанным вчера.
Домашний мой наряд ей был по нраву:
Прием ее, чужд светскому уставу,
Благоволил небрежности моей.
Стих вылетал свободней и простей;
Писал шутя, и в шутке легкокрылой
Работы след улыбки не пугал.
Как жалок мне любовник муз постылый,
Который нег халата не вкушал!
Поклонник мод, как куколка одетый
И чопорным восторгом подогретый,
В свой кабинет он входит, как на бал.
Его цветы — румяны и белила,
И, обмакнув в душистые чернила
Перо свое, малюет мадригал.
Пусть грация жеманная в уборной
Дарит его улыбкою притворной
За то, что он выказывал в стихах
Слог распиской и музу в завитках;
Но мне пример: бессмертный сей неряха —
Анакреон, друг красоты и Вакха,
Поверьте мне, в халате пил и пел;
Муз баловень, харитами изнежен
И к одному веселию прилежен,
Играя, он бессмертие задел.
Не льщусь его причастником быть славы,
Но в лени я ему не уступлю:
Как он, люблю беспечности забавы,
Как он, досуг и тихий сон люблю.
Но скоро след их у меня простынет:
Забот лихих меня обступит строй,
И ты, халат! товарищ лучший мой,
Прости! Тебя неверный друг покинет.
Теснясь в рядах прислуженцев властей,
Иду тропой заманчивых сетей.
Что ждет меня в пути, где под туманом
Свет истины не различишь с обманом?
Куда, слепец, неопытный слепец,
Я набреду? Где странствию конец?
Как покажусь я перед трон мишурный
Владычицы, из своенравной урны
Кидающей подкупленной рукой
Дары свои на богомольный рой,
Толпящийся с кадилами пред нею?
Заветов я ее не разумею, —
Притворства чужд и принужденья враг,
От юных дней ценитель тихих благ.
В неловкости, пред записным проворством
Искусников, воспитанных притворством,
Изобличит меня мой каждый шаг.
И новичок еще в науке гибкой:
Всем быть подчас и вместе быть ничем
И шею гнуть с запасною улыбкой
Под золотой, но тягостный ярем;
На поприще, где беспрестанной сшибкой
Волнуются противников ряды,
Оставлю я на торжество вражды,
Быть может, след моей отваги тщетной
И неудач постыдные следы.
О мой халат, как в старину приветный!
Прими тогда в объятия меня.
В тебе найду себе отраду я.
Прими меня с досугами, мечтами,
Венчавшими весну мою цветами.
Сокровище благ прежних возврати;
Дай радость мне, уединясь с тобою,
В тиши страстей, с спокойною душою
И не краснев пред тайным судиею,
Бывалого себя в себе найти.
Согрей во мне в холодном принужденье
Остывший жар к благодеяньям муз,
И гений мой, освободясь от уз,
Уснувшее разбудит вдохновенье.
Пусть прежней вновь я жизнью оживу
И, сладких снов в волшебном упоенье
Переродясь, пусть обрету забвенье
Всего того, что видел наяву.
21 сентября 1817 года, Остафьево
Личная жизнь Петра
Вяземский женился в 1811 году на княжне Вере Гагариной. Биография Вяземского Петра Андреевича описывает необычные обстоятельства его знакомства и свадьбы с будущей супругой. Однажды, во время вечеринки, одна девица бросила свой башмачок в пруд. Доставать его кинулись многие молодые люди. В их числе был и Петр. Но молодой князь захлебнулся водой. Его вытащили, откачали, но домой он возвратиться временно не мог, по причине своей слабости.
Петра положили в кровать в доме, где как раз жила Вера. Она усердно ухаживала за ним, пока ему пришлось у них погостить. Между знакомыми пошли разнообразные слухи. Отец Веры вынужден был поговорить с гостем о женитьбе, дабы не осрамить доброе имя княжны. Петр согласился, и свадьба состоялась. Только венчался он сидя в кресле.
Брак все же оказался удачным. Счастливым и прочным. Вера была намного старше Петра. И как-то сразу заняла в доме лидирующую позицию. Княгиню красавицей не называли, но этот недостаток компенсировался ее живым, добросердечным и веселым нравом. Впоследствии она очень полюбилась Пушкину, который на то время уже стал другом Петра.
Степь
Бесконечная Россия
Словно вечность на земле!
Едешь, едешь, едешь, едешь,
Дни и версты нипочем!
Тонут время и пространство
В необъятности твоей.
Степь широко на просторе
Поперек и вдоль лежит,
Словно огненное море
Зноем пышет и палит.
Цепенеет воздух сжатый,
Не пахнет на душный день
С неба ветерок крылатый,
Ни прохладной тучки тень.
Небеса, как купол медный,
Раскалились. Степь гола;
Кое-где пред хатой бедной
Сохнет бедная ветла.
С кровли аист долгоногой
Смотрит, верный домосед;
Добрый друг семьи убогой,
Он хранит ее от бед.
Шагом, с важностью спокойной
Тащут тяжести волы;
Пыль метет метелью знойной,
Вьюгой огненной золы. Как разбитые палатки
На распутий племен –
Вот курганы, вот загадки
Неразгаданных времен. Как разбитые палатки
На распутий племен –
Вот курганы, вот загадки
Неразгаданных времен
Как разбитые палатки
На распутий племен –
Вот курганы, вот загадки
Неразгаданных времен.
Пусто всё, однообразно,
Словно замер жизни дух;
Мысль и чувство дремлют праздно,
Голодают взор и слух.
Грустно! Но ты грусти этой
Не порочь и не злословь:
От нее в душе согретой
Свято теплится любовь.
Степи голые, немые,
Всё же вам и песнь, и честь!
Всё вы – матушка Россия,
Какова она ни есть!
Июнь 1849
Когда? Когда?
Когда утихнут дни волненья
И ясным дням придёт чреда,
Рассеется звездой спасенья
Кровавых облаков гряда?
Когда, когда?
Когда воскреснут добры нравы,
Уснёт и зависть и вражда?
Престанут люди для забавы
Желать взаимного вреда?
Когда, когда?
Когда корысть, не зная страха,
Не будет в храминах суда
И в погребах, в презренье Вакха,
Вино размешивать вода?
Когда, когда?
Когда поэты будут скромны,
При счастье глупость не горда,
Красавицы не вероломны
И дружба в бедствиях тверда?
Когда, когда?
Когда очистится с Парнаса
Неверных злобная орда,
И дикого её Пегаса
Смирит надёжная узда?
Когда, когда?
Когда на языке любовном
Нет будет нет, да будет да
И у людей в согласьи ровном
Расти с рассудком борода?
Когда, когда?
Когда не по полу прихожей
Стезю проложат в господа
И будет вывеской вельможей
Высокий дух, а не звезда?
Когда, когда?
Когда газета позабудет
Людей морочить без стыда,
Суббота отрицать не будет
Того, что скажет середа?
Когда, когда?
1815 год
*****
Служба
Князь довольно стремительно рос в чинах, и к 1839 году стал действительным статским советником. Параллельно с этим он получил орден Святой Анны второй степени и орден Святого Станислава первой степени. Сам же князь относился к своей государственной службе довольно иронично. Он считал себя абсолютно бездарным в финансовых операциях. Временами он вел себя вызывающе, к примеру, демонстративно игнорировал придворные церемонии в Зимнем дворце.
Тем не менее работа Вяземского в министерстве финансов была довольно плодотворной. За время своей служебной деятельности он публиковал несколько экономических статей, поучаствовал в организации русско-английского договора 1843 года, основал библиотеку в департаменте внешней торговли и неоднократно заменял директора департамента при его отсутствии. В 1831 году Вяземский Петр Андреевич организовал Вторую всероссийскую промышленно-художественную выставку. Фактически 13 лет российская внешняя политика держалась на Вяземском. Директором департамента он не стал по чисто формальной причине: так как не был военным.
Я пережил
Я пережил и многое, и многих,
И многому изведал цену я;
Теперь влачусь в одних пределах строгих
Известного размера бытия.
Мой горизонт и сумрачен, и близок,
И с каждым днём всё ближе и темней;
Усталых дум моих полёт стал низок,
И мир души безлюдней и бедней.
Не заношусь вперёд мечтою жадной,
Надежды глас замолк — и на пути,
Протоптанном действительностью хладной,
Уж новых мне следов не провести.
Как ни тяжёл мне был мой век суровый,
Хоть житницы моей запас и мал,
Но ждать ли мне безумно жатвы новой,
Когда уж снег из зимних туч напал?
По бороздам серпом пожатой пашни
Найдёшь ещё, быть может, жизни след;
Во мне найдёшь, быть может, след вчерашний,
Но ничего уж завтрашнего нет.
Жизнь разочлась со мной; она не в силах
Мне то отдать, что у меня взяла,
И что земля в глухих своих могилах
Безжалостно навеки погребла.
1837 год
*****
Полоса трагедий
В 1830-х в жизни у Вяземского началась темная полоса, состоящая из смертей детей и многих друзей, отдельное место среди которых занимал Пушкин. Из-за пережитых трагедий в творчестве поэта все чаще начала просматриваться меланхоличность, граничащая с мрачностью. А к 40-м годам в нем даже появились религиозные мотивы. Именно тогда пришло официальное признание творческих заслуг поэта – он стал членом Российской академии и Санкт-Петербургской Императорской академии наук.
Постепенно Вяземский стал отходить от активной литературной деятельности. До 1836 года поэт еще планировал издательство собственных альманахов и журналов, но со смертью Пушкина его активность как журналиста и критика едва ли не сошла на нет.
Сатирические произведения Вяземского
В своих произведениях поэт обращается к традициям русской поэзии 18 века, к гражданским одам Радищева и Державина. Для «высокой» гражданской поэзии характерна приподнятая одическая лексика. Использование архаизмов подчеркивает значительность темы, которую в своей поэзии развивает Вяземский.
Широко известны политические сатиры П. А. Вяземского. Поэт, продолжая традицию сатирических жанров, созданную поэтами 18 века, насыщает сатирическим содержанием свои стихотворения (например, «Волнение», «Сибирякову». Пишет Вяземский и куплеты, но сатирические. Например, к этому жанру принадлежит самая яркая сатира Вяземского «Русский бог». Это стихотворение, известное по многочисленным спискам, впервые было опубликовано А.И. Герценом в Лондоне в 1854 году.
Для сатирических куплетов характерной является активная авторская позиция. Установка на осмеяние злободневных явлений, общечеловеческих пороков в стихотворениях П.А. Вяземского получает художественное наполнение.
Сатирические куплеты в творчестве поэта встречаются лишь на раннем этапе его творчества. Впоследствии поэт иногда обращается к этому жанру, но в более поздних стихотворениях нет поэтической рефлексии.
Если Вяземский в ранний период своего творчества опирался на опыт, который был наработан жанровой поэтической традицией рубежа 18-19 столетий, то поэтическая рефлексия поздних периодов творчества демонстрирует индивидуально авторские решения.
Детство
Петр Вяземский, краткая биография которого будет сегодня рассмотрена, произошел из древнего княжеского рода. Его отец, князь Андрей Иванович – был тайным советником нижегородского и пензенского наместника. Мать Петра звали Дженни О’Рейли. Позже она стала известна как Евгения Ивановка Вяземская. Родители познакомились во Франции, во время гран-тура Андрея Ивановича по Европе. На тот момент Дженни была замужем, и ей пришлось попросить у своего супруга – французского офицера — развод. Родители Андрея Вяземского были против такого брака, но он оказался непреклонен.
9 августа 1972 года у новоиспеченной пары родился сын Петр. В честь него отец за 26 тысяч рублей приобрел в московской области село Остафьево. Именно здесь в период с 1800 по 1807 год возвели двухэтажную усадьбу, в которой ныне находится музей «Русский Парнас». Усадьба Вяземских была в начале XIX века местом сосредоточения культурной российской свиты.
Масленица на чужой стороне
Здравствуй, в белом сарафане
Из серебряной парчи!
На тебе горят алмазы,
Словно яркие лучи.
Ты живительной улыбкой,
Свежей прелестью лица
Пробуждаешь к чувствам новым
Усыпленные сердца.
Здравствуй, русская молодка,
Раскрасавица-душа,
Белоснежная лебедка,
Здравствуй, матушка зима!
Из-за льдистого Урала
Как сюда ты невзначай,
Как, родная, ты попала
В бусурманский этот край?
Здесь ты, сирая, не дома,
Здесь тебе не по нутру;
Нет приличного приема,
И народ не на юру.
Чем твою мы милость встретим?
Как задать здесь пир горой?
Не суметь им, немцам этим,
Поздороваться с тобой.
Не напрасно дедов слово
Затвердил народный ум:
«Что для русского здорово,
То для немца карачун!»
Нам не страшен снег суровый,
С снегом — батюшка-мороз,
Наш природный, нагл дешевый
Пароход и паровоз.
Ты у нас краса и слава,
Наша сила и казна,
Наша бодрая забава,
Молодецкая зима!
Скоро масленицы бойкой
Закипит широкий пир,
И блинами и настойкой
Закутит крещеный мир.
В честь тебе и ей Россия,
Православных предков дочь,
Строит горы ледяные
И гуляет день и ночь.
Игры, братские попойки,
Настежь двери и сердца!
Пышут бешеные тройки,
Снег топоча у крыльца.
Вот взвились и полетели,
Что твой сокол в облаках!
Красота ямской артели
Вожжи ловко сжал в руках;
В шапке, в синем полушубке
Так и смотрит молодцом,
Погоняет закадычных
Свистом, ласковым словцом.
Мать дородная в шубейке
Важно в розвальнях сидит,
Дочка рядом в душегрейке
Словно маков цвет горит.
Яркой пылью иней сыплет
И одежду серебрит,
А мороз, лаская, щиплет
Нежный бархатец ланит.
И белее и румяней
Дева блещет красотой,
Как алеет на поляне
Снег под утренней зарей.
Мчатся вихрем, без помехи
По полям и по рекам,
Звонко щелкают орехи
На веселие зубкам.
Пряник, мой однофамилец,
Также тут не позабыт,
А наш пенник, наш кормилец
Сердце любо веселит.
Разгулялись город, села,
Загулялись стар и млад, —
Всем зима родная гостья,
Каждый масленице рад.
Нет конца веселым кликам,
Песням, удали, пирам.
Где тут немцам-горемыкам
Вторить вам, богатырям?
Сани здесь — подобной дряни
Не видал я на веку;
Стыдно сесть в чужие сани
Коренному русаку.
Нет, красавица, не место
Здесь тебе, не обиход,
Снег здесь — рыхленькое тесто,
Вял мороз и вял народ.
Чем почтят тебя, сударку?
Разве кружкою пивной,
Да копеечной сигаркой,
Да копченой колбасой.
С пива только кровь густеет,
Ум раскиснет и лицо;
То ли дело, как прогреет
Наше рьяное винцо!
Как шепнет оно в догадку
Ретивому на ушко, —
Не поет, ей-ей, так сладко
Хоть бы вдовушка Клико!
Выпьет чарку-чародейку
Забубённый наш земляк:
Жизнь копейка! — Смерть-злодейку
Он считает за пустяк.
Немец к мудрецам причислен,
Немец — дока для всего,
Немец так глубокомыслен,
Что провалишься в него.
Но, по нашему покрою,
Если немца взять врасплох,
А особенно зимою,
Немец — воля ваша! — плох.
20 февраля 1853 года, Дрезден
*****
Анализ стихотворения Вяземского «Еще тройка»
Перед читателем бойкое живое стихотворение Петра Андреевича Вяземского (1792 – 1878) «Ещё тройка». Оно настолько полюбилось публике, что сразу несколько композиторов (П. Карасёв, А. Дюбюк, А. Катенин) брались в разное время сочинить музыку для него. В итоге в 1865 году Павел Петрович Булахов написал музыку, которая превратила стихотворение в бессмертный романс.
Тема тройки, мчащейся по бескрайним просторам, всегда была популярна в русской культуре. Мы можем встретить этот образ в народных песнях и на картинах знаменитых художников. Очень любили русскую тройку поэты и писатели XIX века. Особые чувства вызывает она, например, у Н. В. Гоголя, А. С. Пушкина, Н. А. Некрасова и др. Тройка Вяземского прекрасно вписывается в этот ряд. Она вобрала в себя всё многообразие образов, связанных с родной землёй.
Это произведение было написано в 1834 году, а впервые опубликовано в 1862 году в альманахе А. Смирдина «Новоселье». Состоит стихотворение из десяти строф, представляющих собой обычные четверостишия. Строки рифмуются перекрёстно (схема abab), женские окончания чередуются с мужскими.
Автор выступает как рассказчик. В начале произведения он демонстрирует читателю фон, на котором будет разворачиваться действие. Как умелый художник он рисует густую ночь, широкую степь и мчащуюся тройку лошадей. Поэт не жалеет эпитетов для описания красот родной природы: «ночь тёмная», неверный «блеск зыбучий», «тьма ночная» хорошо передают настроение автора, заставляя читателя разделить с ним «думу томную».
Благодаря сравнениям пейзаж обретает таинственные краски и звуки:
Словно леший ведьме вторит
И аукается с ней,
Иль русалка тараторит
В роще звучных камышей.
Звуки также служат для создания эффекта присутствия. Поэт прибегает к аллитерациям, чтобы читатель самостоятельно проникся волшебством ночи. Повторяющиеся «з», «с» и «ц» доносят до него звон колокольчиков – «визжит», «звучный», «голосисто», «кольцо», «месяц». Гулкие согласные передают топот лошадиных копыт: «глухо», «копыт», «из-под», «хохочет».
Затем автор переключает внимание. В свете сверкающей луны он пристально рассматривает возницу. Его интересует, кто этот человек, куда он направляется в этот поздний час:
Кто сей путник? И отколе,
И далёк ли путь ему?
По неволе иль по воле
Мчится он в ночную тьму?
Его интересует, кто этот человек, куда он направляется в этот поздний час:
Кто сей путник? И отколе,
И далёк ли путь ему?
По неволе иль по воле
Мчится он в ночную тьму?
Целых пять строф посвящает поэт этим размышлениям, перебирая разные варианты. Но в это время экипаж проезжает мимо и скрывается в темноте. Вместе с ним исчезает и месяц, гаснут звуки колокольчика.
Можно по-разному толковать, что скрывается под образом тройки, промелькнувшей в ночи перед взором рассказчика. Может, это намёк на судьбу России, а лошади выступают как разнородные силы, в единой упряжке тянущие страну в неизвестность. Может, это метафора человеческой жизни, которая как мгновение проносится перед глазами наблюдателя. Ясно одно – образ тройки имеет глубокий смысл и очень близок русскому человеку.
Рубрики стихотворения: Анализ стихотворений ✑
Русский бог
Нужно ль вам истолкованье,
Что такое русский бог?
Вот его вам начертанье,
Сколько я заметить мог.
Бог метелей, бог ухабов,
Бог мучительных дорог,
Станций — тараканьих штабов,
Вот он, вот он русский бог.
Бог голодных, бог холодных,
Нищих вдоль и поперек,
Бог имений недоходных,
Вот он, вот он русский бог.
Бог грудей и жоп отвислых,
Бог лаптей и пухлых ног,
Горьких лиц и сливок кислых,
Вот он, вот он русский бог.
Бог наливок, бог рассолов,
Душ, представленных в залог,
Бригадирш обоих полов,
Вот он, вот он русский бог.
Бог всех с анненской на шеях,
Бог дворовых без сапог,
Бар в санях при двух лакеях,
Вот он, вот он русский бог.
К глупым полон благодати,
К умным беспощадно строг,
Бог всего, что есть некстати,
Вот он, вот он русский бог.
Бог всего, что из границы,
Не к лицу, не под итог,
Бог по ужине горчицы,
Вот он, вот он русский бог.
Бог бродяжных иноземцев,
К нам зашедших за порог,
Бог в особенности немцев,
Вот он, вот он русский бог.
1828 год
*****
Жизнь наша в старости — изношенный халат
Жизнь наша в старости — изношенный халат:
И совестно носить его, и жаль оставить;
Мы с ним давно сжились, давно, как с братом брат;
Нельзя нас починить и заново исправить.
Как мы состарились, состарился и он;
В лохмотьях наша жизнь, и он в лохмотьях тоже,
Чернилами он весь расписан, окроплён,
Но эти пятна нам узоров всех дороже;
В них отпрыски пера, которому во дни
Мы светлой радости иль облачной печали
Свои все помыслы, все таинства свои,
Всю исповедь, всю быль свою передавали.
На жизни также есть минувшего следы:
Записаны на ней и жалобы, и пени,
И на неё легла тень скорби и беды,
Но прелесть грустная таится в этой тени.
В ней есть предания, в ней отзыв наш родной
Сердечной памятью ещё живёт в утрате,
И утро свежее, и полдня блеск и зной
Припоминаем мы и при дневном закате.
Ещё люблю подчас жизнь старую свою
С её ущербами и грустным поворотом,
И, как боец свой плащ, простреленный в бою,
Я холю свой халат с любовью и почётом.
Между 1875 и 1877 годами
*****
Смена императора
Когда в России стал главенствовать Александр Второй, с которым у Вяземского всегда складывались хорошие отношения, князь стал товарищем министра народного просвещения, и возглавил Главное управление цензуры. В конце 1850 годов он был уважаемым человеком при дворе, и одним из любимых приближенных для императрицы Марии Александровны. Вяземский посвятил ей немало стихотворений, как и другим представителям правящего дома. Он вновь активно стал подниматься по карьерной лестнице и в 1866 году стал обер-шенком Императорского Двора. В 1861 году в городе Петербурге торжественно отпраздновали 50-летний юбилей писательской деятельности Петра Андреевича.
В 1858 году Вяземский покончил с активной служебной деятельностью, заявив, что предпочитает бороться с цензурой как писатель. При этом его авторитет при дворе остался неизменным. Еще в конце 1810-х князь начал страдать от нервного заболевания, которое со временем усугублялось. Оно сопровождалось мучительной бессонницей и тяжелыми приступами депрессии.
Зимняя прогулка
Ждёт тройка у крыльца; порывом
Коней умчит нас быстрый бег.
Смотрите — месячным отливом
Озолотился первый снег.
Кругом серебряные сосны;
Здесь северной Армиды сад:
Роскошно с ветви плодоносной
Висит алмазный виноград;
Вдоль по деревьям арабеском
Змеятся нити хрусталя;
Серебряным, прозрачным блеском
Сияют воздух и земля.
И небо синее над нами —
Звездами утканный шатёр,
И в поле искрится звездами
Зимой разостланный ковёр.
Он, словно из лебяжьей ткани,
Пушист и светит белизной;
Скользя, как чёлн волшебный, сани
Несутся с плавной быстротой.
Всё так таинственно, так чудно;
Глядишь — не верится глазам.
Вчерашний мир спит беспробудно,
И новый мир открылся нам.
Гордяся зимнею обновой,
Ночь блещет в светозарной тьме;
Есть прелесть в сей красе суровой,
Есть прелесть в молодой зиме,
Есть обаянье, грусть и нега,
Поэзия и чувств обман;
Степь бесконечная и снега
Необозримый океан.
Вот леший — скоморох мохнатый,
Кикимор пляска и игра,
Вдали мерещатся палаты,
Всё из литого серебра.
Русалок рой среброкудрявый,
Проснувшись в сей полночный час,
С деревьев резво и лукаво
Стряхает иней свой на нас.
Ноябрь 1868 года, Царское Село
1840-1850 годы
Планомерно поэт отказывался от либерализма в пользу консервативности и религиозности. Параллельно с этим его перестали воспринимать как модного и актуального литератора. Новое поколение читателей считало творчество князя Вяземского устаревшим, а критики не брезговали пренебрежительными острыми фразами в своих отзывах о нем. В критических работах «Языков-Гоголь» и «Взгляд на литературу нашу в десятилетие после смерти Пушкина» Вяземский резко осудил новое поколение русских литераторов. Из близких ему писателей того времени можно отметить Жуковского, Гоголя, Тютчева и Плетнева. Во время путешествий за границу поэт познакомился и начал хорошо общаться со многими европейскими писателям — Стендалем, Мицкевичем и де Сент-Бевом. С 1840-х Петр Андреевич занялся активной пропагандой русской литературы за рубежом, в чем добился серьезных успехов.
В 1848 году Вяземский обратился к Николаю Первому с «Запиской о цензуре», в которой он предлагал реформировать русскую цензуру. В 1850 году, когда умер седьмой ребенок Петра Андреевича, он совершил паломничество ко Гробу Господню в Иерусалим, а в начале 50-х лечился в Европе от приступа нервной болезни. На события Крымской войны поэт отреагировал циклом патриотических стихотворений, который широко разошлись по России и некоторым европейским странам.
Деятельность опального поэта
В 1821-1828 гг. Вяземский был в опале у властей и жил в основном в Москве. В это время он увлекся журналистикой и основал журнал «Московский телеграф». Начал выступать с критикой, которая всегда была очень острой. Написал много рецензий на произведения других авторов. Перевел на русский роман «Адольф» и «Крымские сонеты». Собирался написать свой собственный.
Несмотря на опалу, он развернул такую деятельность, что его имя стало входить в пятерку самых популярных писателей того времени. Вяземский Петр Андреевич, книги которого читались взахлеб, стал настолько знаменитым, что многие его цитаты превращались в пословицы, а стихи – в народные песни. Наиболее известные и популярные его книги:
- «Старая записная книжка»;
- «Дорожная дума»;
- «Из поэтического наследия»;
- «Любить. Молиться. Петь»;
- «В дороге и дома»;
- «Избранные стихотворения».
Естественно, что правительству не нравилась его независимая позиция после восстания декабристов. И начиная с 1827 года Вяземского стали «травить». Петр обвинялся в разврате и плохом влиянии на молодежь. Голицыну было предписано предупредить Вяземского о прекращении его деятельности, иначе правительство собиралось «принять меры». Причем поводом послужил ложный донос на Петра, где говорилось, что он собирался издавать газету под чужим авторством. В своем ответном письме, в котором звучала обида, он грозился покинуть родину. Но из-за семьи ему пришлось остаться.
Зима
В дни лета природа роскошно,
Как дева младая, цветет,
И радостно денно и нощно
Ликует, пирует, поет.
Красуясь в наряде богатом,
Природа царицей глядит,
Сафиром, пурпуром, златом
Облитая, чудно горит.
И пышные кудри и косы
Скользят с-под златого венца,
И утром и вечером росы
Лелеют румянец лица.
И полные плечи и груди —
Всё в ней красота и любовь,
И ею любуются люди,
И жарче струится в них кровь.
С приманки влечет на приманку!
Приманка приманки милей!
И день с ней восторг спозаранку,
И ночь упоительна с ней!
Но поздняя осень настанет:
Природа состарится вдруг;
С днем каждым всё вянет, всё вянет,
И ноет в ней тайный недуг.
Морщина морщину пригонит,
В глазах потухающих тьма,
Ко сну горемычную клонит,
И вот к ней приходит зима.
Из снежно-лебяжьего пуху
Спешит пуховик ей постлать,
И тихо уложит старуху,
И скажет ей: спи, наша мать!
И спит она дни и недели,
И полгода спит напролет,
И сосны над нею и ели
Раскинули темный намет.
И вьюга ночная тоскует
И воет над снежным одром,
И месяц морозный целует
Старушку, убитую сном.
Ноябрь 1848 года
*****
Вольнолюбивая лирика раннего периода творчества П. А. Вяземского
Первое произведение П. А. Вяземского появилось в печати в 1808 году. Период с 1808 по 1810 гг. принято определять как первый период в творчестве поэта. Для П.А. Вяземского проблемы вхождения в литературу никогда не существовало. Друг и почитатель Батюшкова, Жуковского, Дмитриева, воспитанный в семье Н. М. Карамзина и относившийся к нему с глубоким уважением, Вяземский ни разу не сказал против него ни единого слова, даже разойдясь во взглядах. Вяземский, активный сторонник «Арзамаса», пишет в жанровых и стилевых формах карамзинской школы. Но поэт не сумел себя проявить ни в одном из ключевых жанров русской поэзии.
Получи помощь с рефератом от ИИ-шки
ИИ ответит за 2 минуты
Замечание 1
Ранние стихи Вяземского относятся к жанрам «легкой поэзии»: альбомные стихи, эпиграммы, дружеские послания, куплеты.
Лирический герой произведений Вяземского в этот период творчества – эпикуреец, который мирно наслаждается своим уединением и прелестями мирного существования на лоне природы.
Он пишет и литературные сатиры, направленные против литературных врагов «арзамасцев» и самого Карамзина.
В 1817 году П.А. Вяземский реализует проект нового литературно-политического журнала. Для решения новых задач он ищет особые пути развития своего творчества.
Важным свойством поэзии П.А. Вяземского является публицистичность. По его мнению, поэзия должна быть злободневной, а вдохновение поэту следует искать в газетах.
В 1820-х годах Вяземский по преимуществу поэт-сатирик и поэт-публицист. Его стихи чаще всего были известны по спискам, так как цензура их не пропускала. В 1820 году поэт был одним из тех, кто подал царю записку, в которой говорилось о необходимости освобождении крестьян. В том же году поэт пишет вольнолюбивую оду «Негодование». Это произведение – протест против деспотической самодержавной власти и крепостного гнета.
Замечание 2
Ведущий пафос произведений Вяземского – гражданский.